О ПРИЗНАНИИ ПРАВА ПОЛЬЗОВАНИЯ ЖИЛЫМ ПОМЕЩЕНИЕМ И

РЕГИСТРАЦИОННОМ УЧЕТЕ ПО МЕСТУ ЖИТЕЛЬСТВА:

В основе этой публикации материал завершенного реального судебного дела, которое рассматривалось в одном из судов г. Тулы по первой инстанции, в кассационной и надзорной инстанциях Тульского областного суда в 2006 - 2008 гг. с участием автора этих строк в качестве судебного представителя на стороне истца, к сожалению, вошедшего в процесс более года спустя после начала судебного разбирательства по существу.

Выбор этого дела для предлагаемого анализа предопределен тем, что в нем рассматриваются жилищные правоотношения, возникающие по поводу нарушения прав пользования жилым помещением по договору социального найма, осложняемые неадекватным приданием правоприменителем факту регистрации по месту жительства и производным от него обстоятельствам правообразующей роли при вынесении судебного акта.

Среди менее интересных на первый взгляд обстоятельств весьма поучительными представляются моменты, отчетливо указывающие на необходимость повышения общей правовой культуры всех субъектов гражданского судопроизводства.

Суть ситуации из материалов дела. В 1976 г. истице В.А. предприятие предоставило по договору социального найма 3-комнатную квартиру, в которую согласно ордеру вселились кроме истицы ее муж Н.Ф., две несовершеннолетние дочери - старшая Е.Н., младшая Т.Н., и престарелая мать Д.Ф.

Со временем повзрослевшие дочери, выехав за пределы Тульской области для получения профессионального образования, там же, на стороне, начали трудовую деятельность и обзавелись своими семьями. В силу различных жизненных обстоятельств в середине 80-х годов возвращается в г. Тулу и вновь поселяется в спорном жилом помещении у родителей старшая дочь Е.Н. с мужем В.В., а в начале 90-х возвращается в эту квартиру родителей и младшая дочь Т.Н. с сыном К.С.

Истец В.А. как наниматель и как мать, естественно, приютила своих детей с их семьями, не задумываясь при этом о возникших личных неудобствах, о возможных будущих неблагоприятных и далеко не безобидных последствиях. И в меру своего убывающего здоровья и сил на протяжении более полутора десятков лет помогала дочерям в их не очень удачной самостоятельной жизни. Причем эта помощь по добросовестному неведению иногда не согласовывалась с праведностью средств и методов ее оказания, хотя последние имели широкое распространение в повседневной жизни людей той поры. Однако безмятежная совместная жизнь нескольких семей под одной крышей была весьма непродолжительной. Повседневные внутрисемейные и межсемейные неурядицы все больше приобретали обостряющийся конфликтный характер. И, как водится, всякому терпению бывает предел.

В конце февраля 2005 г. гражданка В.А. подала в райсуд г. Тулы иск к своему зятю В.В. - мужу старшей дочери Е.Н., и к своей внучке И.В., совершеннолетней дочери Е.Н. и В.В., которые на момент подачи иска были зарегистрированы по месту жительства в спорном жилом помещении, находящемся в социальном найме по договору, в котором нанимателем с 1976 г. является истица В.А., тогда как ответчики В.В. и И.В. около десяти лет, с 1996 г., отдельно своей семьей проживают в другой, фактически собственной квартире.

Суть впоследствии уточненных исковых требований - в признании В.В. и И.В. не приобретшими права пользования спорным жилым помещением в качестве членов семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма и признании утратившей силу регистрации их по месту жительства в спорном жилом помещении. Ответчиками В.В. и И.В. был предъявлен встречный иск - о нечинении им препятствий в пользовании спорным жилым помещением.

В деле участвовали и обе дочери истицы В.А. Старшая дочь истицы, Е.Н., одновременно представляла интересы ответчиков по первоначальному иску, своих домочадцев - мужа В.В. (с которым расторгла брак в судебном порядке у мирового судьи за 2 месяца до завершения судебного разбирательства данного дела в федеральном райсуде - в октябре 2006 г.) и взрослой дочери И.В., продолжающей находиться на иждивении родителей. Младшая же дочь истицы, Т.Н., участвовала в качестве третьего лица с самостоятельными требованиями на предмет иска; суть ее позиции сводилась к активной защите притязаний больной матери (инвалида второй группы) от далеких от нравственной безупречности нападок на родную мать со стороны старшей дочери Е.Н.

В качестве основных вопросов в рассматриваемом судебном разбирательстве разрешались вопросы:

а) приобретено или не приобретено вновь вселявшимся в несвободное жилое помещение ответчиком - зятем, мужем старшей дочери, В.В. в сентябре 1985 г. право пользования этим жилым помещением;

б) какие обстоятельства побудили всю семью ответчиков проживать с 1996 г. в другом, фактически собственном жилом помещении, и возможна ли их квалификация как временное отсутствие ввиду сложившихся неприязненных отношений между истицей и ответчиками;

в) приобретено ли вторым соответчиком, внучкой истицы И.В., право пользования спорным жилым помещением, и если ответ утвердительный, то по каким основаниям и в какой период времени.

Ответы на эти вопросы непосредственно связаны с установлением выполнения обязательных требований, сформулированных в ст. ст. 53, 54 ЖК РСФСР, а именно с наличием:

1) согласия всех совершеннолетних членов семьи нанимателя на такое вселение;

2) фактического вселения и совместного проживания в жилом помещении с нанимателем;

3) признания лица членом семьи нанимателя;

4) фактического ведения общего хозяйства с нанимателем;

5) отсутствия иного соглашения о порядке пользования жилым помещением между нанимателем, проживающими с ним членами семьи и вселяемым лицом;

6) отсутствия права на другое жилое помещение;

7) нуждаемости в улучшении жилищных условий.

Отметим, что по юридическим последствиям совокупность требований 1 - 5 является правообразующей, т.к. последние непосредственно следуют из толкования смысла содержания указанных норм ЖК РСФСР. Требования 6 - 7 только учитываются, поскольку связаны с соблюдением конституционных прав граждан на жилище <1>.

--------------------------------

<1> Черкашина И. Судебная защита права пользования жилым помещением // Российская юстиция. 2004. N 5, 6.

Установление соблюдения (несоблюдения) этих требований, являющихся значимыми обстоятельствами для правильного разрешения дела, составляет предмет и основу в распределении бремени доказывания между сторонами. Согласно ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

Основываясь на этом, в сложившейся правоприменительной практике обязанности по доказыванию в делах подобного рода распределяются обычно следующим образом:

1) истец обязан доказать, используя необходимые доказательства, посредством которых устанавливаются факты:

а) заключение нанимателем договора социального найма жилого помещения:

- ордер и договор социального найма жилого помещения;

б) фактическое вселение ответчика в спорное жилое помещение и фактическое проживание в нем:

- справка о регистрации по месту жительства (прописке) и составе семьи;

- акт о фактическом проживании, составленный с участием соседей, представителей ЖЭО и иных лиц;

- квитанции о внесении платы за жилое помещение и оплаты коммунальных услуг;

- иные письменные доказательства и показания свидетелей, подтверждающие вселение ответчика в спорное жилое помещение и фактическое проживание в нем;

в) круг лиц, обладавших самостоятельным правом пользования спорным жилым помещением на момент вселения ответчиков, их согласие на вселение ответчиков, условия их вселения и пользования ими спорным жилым помещением:

- справка о составе семьи и регистрации по месту жительства;

- документы регистрационного учета: заявление нанимателя о регистрации (прописке) ответчика, письменное согласие членов семьи нанимателя на вселение ответчика;

- иные письменные доказательства и показания свидетелей, подтверждающие круг лиц, обладавших самостоятельным правом пользования спорным жилым помещением на момент вселения ответчиков, их согласие на вселение ответчиков, условия вселения ответчиков и пользования ими спорным жилым помещением;

г) выезд ответчика на постоянное жительство в другое место и обстоятельства, свидетельствующие об отказе ответчика от прав пользования спорным жилым помещением:

- справка о регистрации по месту жительства (прописке);

- документы регистрационного учета: заявление ответчика о снятии с регистрационного учета (выписке) по месту нахождения спорного жилого помещения и о регистрации (прописке) по новому месту жительства, листки убытия;

- акт об отсутствии ответчиков в спорном жилом помещении, составленный с участием соседей и представителей ЖЭО;

- квитанции о внесении платы за жилое помещение и оплаты коммунальных услуг;

- документы об увольнении ответчика с работы по месту нахождения спорного жилого помещения и устройстве на работу по новому месту жительства;

- показания свидетелей и иные доказательства, с достоверностью подтверждающие выезд ответчиков на постоянное место жительства в другое место и их отказ от прав пользования спорным жилым помещением;

д) сторона, ссылающаяся на ранее состоявшееся соглашение о порядке пользования спорным жилым помещением, должна доказать данное обстоятельство;

2) ответчик, ссылающийся на вынужденный характер выезда на другое место жительства, должен доказать данные обстоятельства:

- акт о препятствиях проживанию в спорном жилом помещении, составленный с участием соседей и представителей ЖЭО;

- копия свидетельства о расторжении брака;

- показания свидетелей и иные доказательства, свидетельствующие о временном или вынужденном характере выезда ответчика на постоянное жительство в другое место <2>.

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Монография "Справочник по доказыванию в гражданском судопроизводстве" (под ред. И.В. Решетниковой) включена в информационный банк согласно публикации - НОРМА, 2005 (издание третье, переработанное).

<2> Справочник по доказыванию в гражданском судопроизводстве / Под ред. д.ю.н., проф. И.В. Решетниковой. Изд. 2-е, перераб. М.: Норма, 2005. С. 147 - 150.

В дальнейшем изложении будем придерживаться этих исходных позиций относительно предмета и бремени доказывания. Полагаем не лишними также ниже приводимые суждения, которые могут способствовать пониманию сути происходившего в судебном процессе.

Прежде всего, речь о том, что обстоятельства, входящие в предмет судебного разбирательства, охватываются периодом с июля 1985 по декабрь 2006 г. Это достаточно длительный период с момента фактического возникновения исследуемых отношений, который указывает на необходимость учета действия неумолимо объективного явления - "время" (нередко - "действие временного фактора"). Только ему присуще свойство наиболее идеального хранителя множества тайн человеческой жизнедеятельности (в строгом понимании объективности мира человеческого бытия). Отсюда вероятность достоверности информационной составляющей, по которой оценивается степень приближения к познанию сути искомых объективных обстоятельств человеческой жизнедеятельности, всегда чрезвычайно сложна в итоговой оценке. С этим мы вынуждены считаться как с аксиоматичной данностью. Попытки проигнорировать эту объективность и тем более сделать ее слугой своих целеустремлений, независимо от их благонаправленности, в конечном итоге завершаются реальным нравственным падением сути человека в глазах его ближнего круга, как минимум. Отсюда представляется важным помнить два основных аспекта, обусловливающих многие трудности современного гражданского судопроизводства, - время и ложь лиц, участвующих в деле.

Рассматривая юридически значимые обстоятельства жилищной проблемы в этой бывшей семье, уместно констатировать: основная часть возможных к собиранию документов суду представлена. Среди них справки и копии учетных документов из жилищно-эксплуатационных подразделений, копии карточек регистрационного учета граждан по месту жительства из подразделений УВД, ФМС и другие документы в основном справочного характера, полученные по запросам суда. Учитывая специфику рассмотрения подобного рода дел, бессмысленны любые надежды в отношении собирания достаточно объективного документального подтверждения исследуемым обстоятельствам, а также по поводу возможного использования разнообразных средств доказывания. Поэтому основной перечень исследуемых обстоятельств мог устанавливаться из объяснений сторон по поводу их требований и возражений, свидетельских показаний, весьма ограниченного круга письменных и иных средств доказывания.

Предлагая далее вниманию читателя несколько обобщенные характеристики обстоятельств, которые устанавливались в судебном разбирательстве, более подробно изложим те из них, которые спустя двадцать с лишним лет (кабы молодость знала, если б старость могла) сыграли роковую роль в отношении фактических интересов истицы В.А. Среди таковых - обстоятельства, связанные с вселением и оформлением прописки в сентябре 1985 г. в спорном жилом помещении зятя В.В. По поводу установления этих значимых обстоятельств дела в судебном разбирательстве по существу в районном суде отчетливо проявились диаметрально противоположные утверждения сторон, а драматизм ситуации усугубляла доказательственная часть судебного исследования.

В отношении первого вопроса. В объяснениях стороны истца указывалось на нарушение требований:

а) ч. 1 ст. 54 ЖК РСФСР в сентябре 1985 г., выразившееся в том, что при осуществлении фактического вселения и оформления прописки ответчика В.В. не было письменного согласия члена семьи нанимателя Н.Ф. - мужа истицы, о чем последняя, лично занимавшаяся оформлением прописки зятя В.В. в спорное жилое помещение, безоговорочно заявила в судебном заседании, указав на то, что ее супруг категорически возражал против прописки и постоянного проживания зятя В.В. и его семьи в спорном жилом помещении;

б) ч. 2 ст. 54 ЖК РСФСР, состоявшее в том, что при вселении имело место устное соглашение между вновь вселяющимся в несвободное жилое помещение зятем с нанимателем В.А. и ее мужем Н.Ф. (умер в 2001 г.) о временном проживании В.В. и его семьи в спорном жилом помещении - до решения ими в ближайшее время вопроса о получении самостоятельно жилого помещения для отдельного проживания. В судебном разбирательстве наличие иного соглашения о временном пользовании спорным жилым помещением нашло подтверждение со всей очевидностью в признании стороной ответчика фактов о систематических целенаправленных действиях семьи В.В., связанных с тем, что эта семья в полном составе начиная с 1991 г. периодически меняла место жительства, снимая различные квартиры в г. Туле. А с 1996 г. семья В.В. фактически стала постоянно проживать в квартире, соседней со спорным жилым помещением по лестничной площадке, которая впоследствии (в октябре 2003 г.) перешла в собственность его жены Е.Н. - старшей дочери истицы В.А.

В отношении этих обстоятельств в качестве основных доказательств использовались показания свидетелей - близких родственников семьи истицы В.А. - родной сестры умершего мужа Н.Ф. и сестер самой истицы В.А., которые периодически поддерживали связи в рамках родственного общения и потому были более объективно осведомлены о происходившем в семье истицы В.А. Также в логичной и последовательной связи с показаниями этих родственников находились показания свидетелей - ближайших соседей семьи истицы В.А. и семьи ответчика В.В., не один десяток лет проживших с этими семьями в одном доме, подъезде. Эти обстоятельства в суде ответчик В.В. по существу не оспаривал, ограничиваясь невразумительным и голословным отрицанием.

Анализ вышеприведенных исследованных в суде обстоятельств логично подводит к выводу об отсутствии достаточных доказательств наличия оснований, позволяющих согласно ч. 2 ст. 53 ЖК РСФСР признать В.В. членом семьи нанимателя, т.к. он:

- фактически длительное время не проживает совместно в одном жилом помещении с нанимателем;

- никогда не вел общего хозяйства с нанимателем, т.к. фактически проживал от истицы отдельно на съемных квартирах и вел общее хозяйство со своей женой Е.Н. - старшей дочерью истицы.

Из пояснений В.А. следовало, что предоставление денег со стороны ответчиков в порядке компенсации В.А. оплаты коммунальных платежей за зарегистрированных в спорном жилом помещении В.В. и И.В. носило эпизодический, нерегулярный и далеко не соразмерный характер, т.к. старшая дочь Е.Н., профессионально занимаясь торговой деятельностью, предпочитала вкладывать деньги в свою профессиональную деятельность. Это подтверждается квитанциями о внесении В.А. платы за наем жилого помещения и оплаты коммунальных услуг. Сторона ответчика по этому поводу также представила суду голословные эмоциональные восклицания, находящиеся на грани приличия по форме и не имеющие отношения к исследуемым обстоятельствам дела по сути.

Отсутствие совместного ведения хозяйства подтвердили в своих показаниях свидетели стороны истицы В.А., которые по ее просьбам неоднократно проводили в спорном жилом помещении ремонтные работы различной сложности сантехнического и иного инженерного оборудования фактически бесплатно. Одновременно в объяснениях суду истицей В.А. приводились конкретные обстоятельства, указывающие на участие зятя - ответчика В.В. в менее сложных ремонтных работах, за которые он требовал у истицы В.А. оплату "за проведенную работу" деньгами.

Относительно сути показаний свидетелей со стороны ответчиков четко проявляется, что это люди, знакомые представителю ответчиков Е.Н. по совместному бизнесу или ответчице И.В. по совместному обучению в среднем специальном учебном заведении и по другим контактам вне домашних отношений, т.е. люди, которые эпизодически могли бывать в доме тяжущихся семей. Суть обстоятельств взаимоотношений сторон в домашней обстановке им была неведома, ответы на вопросы в суде носили обрывочно-путанный, непоследовательный или явно отрепетированный характер. Например, одна из свидетелей поведала суду о том, что к ответчице И.В. было трудно дозвониться, потому что мешала истица В.А., а также она видела, как бабушка не захотела взять у ответчицы И.В. какие-то деньги. Дать суду какие-либо пояснения уточняющего характера по своим показаниям свидетель не смогла ни единым словом.

В результате ответчиками В.В. и И.В. суду так и не были представлены какие-либо объективные доказательства ведения совместного хозяйства с нанимателем В.А., подтверждающие наличие совместного бюджета семей и т.п.

Таким образом, уже из происходившего в зале суда и из материалов дела становилось очевидным, что из пяти вышеназванных правообразующих условий не нашли подтверждения о соблюдении четыре:

а) не получено письменное согласие на вселение в качестве члена семьи всех совершеннолетних членов семьи нанимателя;

б) имелось иное соглашение о временном и краткосрочном порядке пользования жилым помещением, т.е. В.В. с семьей предоставлялось лишь временное пользование жилым помещением;

в) не нашло должного подтверждения наличие совместного проживания и ведение общего хозяйства В.В. с нанимателем;

г) отсутствуют надлежащие основания для признания В.В. в качестве члена семьи нанимателя.

Отсюда представляется логичным единственный вывод - право пользования спорным жилым помещением у В.В. в сентябре 1985 г. не возникло, т.к. ответчик В.В. был вселен и прописан без согласия совершеннолетнего члена семьи нанимателя, был вселен в спорное жилое не в качестве члена семьи нанимателя, истицы В.А., т.е. с нарушением требований ст. ст. 53, 54 ЖК РСФСР. В силу наличия иного соглашения с нанимателем и членом его семьи он был вселен в качестве временного жильца.

В отношении второго вопроса. Здесь необходимо было установить обстоятельства, подтверждаемые надлежащими доказательствами, позволяющие суду установить наличие неприязненных отношений между сторонами и на их основе квалифицировать длительное проживание семьи ответчиков вне спорного жилого помещения как временное отсутствие ответчика.

Никаких объективных доказательств, подтверждающих вынужденный (а не добровольный) характер переезда семьи ответчиков начиная с 1991 г. в другие места постоянного проживания всей семьей в г. Туле, стороной ответчика не представлено. В материалах дела по поводу этих обстоятельств изобилие лишь голословных восклицаний различной интерпретации, навевающих аналогию с тем, кто громче всех вопиет о том, кого следует ловить, указывая жестами в непонятном направлении.

Также отсутствуют какие-либо доказательства, подтверждающие наличие причин и суть неприязни в отношениях между сторонами. А отдельные показания свидетелей в этой части со стороны ответчиков носили скорее курьезный, чем убедительный характер. Наиболее "яркими" в немногочисленном ряду таковых, невнятных по сути, а в юридическом отношении не имеющих значения, оказались показания свидетеля К.А., обозначившего себя в судебном заседании руководителем некой коммерческой структуры, в которой трудится представитель ответчиков Е.Н., а также другом семьи ответчика В.В. Из показаний свидетеля К.А. удалось уяснить только то, что он эпизодически встречался с ответчиком В.В. за рюмкой "чая" в каком-то своем служебном помещении и однажды в домашней обстановке семьи В.В. и какой "замечательный" человек ответчик В.В. был в тех ситуациях. Конечно, свидетель К.А. имел право "искренне заблуждаться" в отношении обстоятельств, связанных с характеристикой ответчика В.В., в силу целого ряда только ему известных причин личностного характера. Объективно же свидетель К.А. не знал о ранее выслушанных судом показаниях соседей ответчика В.В., проживавших с ним в одном подъезде не один десяток лет и до настоящего времени. В частности, соседи поведали суду о некоторых особенностях поведения ответчика В.В. в ходе чрезмерного "чаеупотребления", среди них - проявление буйного нрава и неуемное желание освободиться сию же минуту от неугодных ему предметов домашнего обихода (например, телевизора) посредством выбрасывания их из окна квартиры на втором этаже, "забыв" предварительно открыть последнее. За что вскоре ответчику В.В. внушали порицание за излишние щедроты его души, и это он воспринимал как неприязненное к себе отношение со стороны истицы.

Тем не менее, кроме подобного рода "дифирамбов" от единственного "сердобольного" и "искренне заблуждающегося" субъекта доказывания, иных доказательств со стороны ответчика В.В. в отношении наличия неприязненных отношений со стороны истца суду так и не было представлено. Другими словами, наличие неприязненных отношений между тяжущимися сторонами в судебном заседании фактического подтверждения не нашло, а потому и основания для квалификации временного выбытия ответчиков из спорного жилого помещения по декларированной в возражениях ответчиков причине отсутствуют. Следовательно, добровольность выезда всей семьи ответчиков на постоянное жительство в другое место - единственно адекватное понимание всей совокупности установленных обстоятельств по данному вопросу.

В отношении третьего вопроса. Он связан с установлением обстоятельств, которые давали бы основания установления, в каком жилом помещении, когда и по каким основаниям у ответчицы И.В. возникло право пользования жилым помещением.

Здесь определяющей при квалификации возникших правоотношений является норма п. 2 ст. 20 ГК РФ: местом жительства несовершеннолетних, не достигших 14 лет, признается место жительства их родителей. Из материалов дела следует, что И.В. с момента рождения в декабре 1985 г. была внесена в регистрационную учетную карточку по месту жительства своего отца - ответчика В.В., т.е. лица, фактически вселенного и вскоре прописанного в спорном жилом помещении в качестве временно проживающего в спорном жилом помещении. С 1991 г. ответчица И.В. вместе с семьей проживала в различных… Продолжение »